В 1976-м он играл в ЦСКА и даже успел стать чемпионом страны среди дублеров. В 2004-м возглавил локомотивский дубль и спустя четыре года оказался единственным тренером дублирующего состава за всю историю клуба, сумевшим довести молодежную команду до серебряных медалей национального первенства. В этом году стал заслуженным тренером России - получил это звание за подготовку более 30 игроков, заигравших в клубах премьер-лиги и первого дивизиона. И, конечно же, за сына - чемпиона России и бронзового призера чемпионата Европы Динияра Билялетдинова, которого тренировал до 17-летнего возраста.

ПАПА ДИНИЯРА

- Ринат, вы закончили собственную игровую карьеру, выступая за чешский УНЕКС. А в 1995-м в довольно тяжелый с экономической точки зрения период российской жизни вернулись в Москву. Зачем?
- Начинать надо, наверное, с того, что в 1983-м я женился. Жену, как говорится, "с печки снял" - услышал от мамы своего приятеля, что есть девушка, которая выросла без родителей, учится в медицинском, никакой, даже самой тяжелой, работы не чурается, и сказал: "Знакомьте!" Каким-то внутренним чувством понял, что такую девушку надо хватать в охапку и больше не отпускать.

Жена до сих пор вспоминает, как все ее знакомые были потрясены моим напором. Она жила тогда с мачехой и сестрой, и я пришел к ним в дом на Новый год с "футбольным" продуктовым набором: сервелат, сыр, шампанское... По тем временам это было впечатляюще.

Жили мы, пока я играл, даже очень обеспеченно. С детьми, конечно, Але досталось - она, считайте, одна всех трех сыновей поднимала, при том что между нашими старшими - Маратом и Динияром - всего год разницы. Но с материальной точки зрения все было неплохо. Главное - была квартира. Нам ее выделили в качестве свадебного подарка.

Все стало меняться ближе к 1990-му. Цена машины, помню, за один год взлетела с девяти тысяч до 150. В течение пары лет обесценилось все, что зарабатывалось годами. В паспорте отметки делали, если ты 500 рублей со сберкнижки снял. А в 1992-м стало известно, что жена ждет третьего ребенка.

- Признайтесь честно, это вас напугало?
- Нет. Я сразу сказал, что где есть двое, там и третьему место найдется. Поэтому вопрос - рожать или не рожать - в нашей семье даже не обсуждался.

- Получается, в Чехию вы уехали исключительно по финансовым причинам?
- Да. Когда собрались возвращаться в Москву, чехи отговаривать пытались. Мол, совсем с ума сошли? Куда детей тащите, когда в стране - война? Но мы решили, что во-первых, дом есть дом, а, во-вторых, детей надо было учить, а тогдашний российский уровень образования представлялся нам гораздо более высоким, нежели чешский.

- А как обстояло дело с перспективами вашего трудоустройства?
- Никаких. Я возвращался прежде всего для того, чтобы закончить высшую школу тренеров, куда поступил еще до отъезда в Чехию.

Тренерских амбиций у меня на тот момент было много. Но мне сразу дали понять, что "наверху" все давно и плотно занято. Какое-то время мы жили за счет того, что я время от времени играл за ветеранов. Одновременно с этим подрабатывал на фирме у брата. Потом устроился тренером в детскую школу "Спартак-2". Набрал маленьких мальчиков и стал с ними заниматься.

Спустя два года получил приглашение от команды второй лиги "МИФИ". К знаменитому институту этот клуб имел очень условное отношение, но школа тем не менее работала. И там же тренировались мои дети.

- Я знаю немало семей, посвятивших свою жизнь в те годы выращиванию из собственных детей потенциальных миллионеров посредством какого-либо элитного вида спорта. Тенниса, хоккея...
- Это был не наш случай. Конечно же, мы хотели, чтобы кто-то из детей добился высокого результата, чего уж тут лукавить. Но я на собственном примере знал, насколько этот путь может быть скользким. Поэтому всегда считал: каким бы талантливым ни был ребенок, нужно всегда держать в уме запасной вариант.

В те годы по соседству с нами в Северном Чертанове жил очень талантливый парень-хоккеист - к сожалению, не помню его имени. Его пригласили на драфт и незадолго до того, как нужно было лететь в Америку, в одной из игр он на ровном месте получил тяжелейшую травму. Проезжал за воротами - и то ли шайба попала в голову, то ли неудачно столкнулся с соперником.

Эта история очень сильно меня встряхнула. Именно меня. Жена всегда жестко придерживалась мнения, что на первом месте должно стоять образование, причем качественное. Если тренировки этому мешают - значит, от тренировок нужно отказаться. Поэтому и Марат, и Динияр, и Даниль учились в очень сильной - с лицейскими классами - школе, а потом поступили в серьезные вузы.

Кстати, старший сын перестал играть именно из-за травмы, после того как перенес операцию на крестообразных связках.

КАРАНДАШИ ИЗ КОРОБКИ

- В одном их ваших интервью я нашла фразу о том, что многие молодые игроки работают совсем не так, как надо для того, чтобы добиться высокого результата. И что они рано или поздно сильно об этом пожалеют. Этот вывод имеет какую-то связь с вашей собственной карьерой?
- На протяжении своей карьеры я постоянно чувствовал пробелы "школьного" футбольного образования. Тогда в стране процветала система 4-2-4. Во всех школах и дворах пацаны копировали бразильцев, давали друг другу бразильские прозвища. Но дело в том, что система 4-2-4 с двумя полузащитниками на всю ширину поля по современным понятиям очень медленная.

Нас, помню, учили так: прими мяч, останови его, подними голову, подумай... Я всегда относил себя к послушным и очень дотошным ученикам, старался досконально выполнять все требования. Поэтому те детские навыки въелись в сознание очень прочно. До какого-то весьма неплохого уровня я дорос, видимо, раз уж был приглашен и в ЦСКА, и в юношескую сборную СССР. Но довольно быстро понял, что уперся в потолок. Что на поле мною очень часто двигают как раз те навыки, что я приобрел в детстве.

Потом я много раз анализировал это. И пришел к заключению: методика, по которой семи-восьмилетних детей учат в школе, должна с самого начала учитывать те требования, что предъявит к ним в будущем большой футбол.

Сам я никогда не влезаю в работу другого тренера - это для меня табу. Точно так же не люблю, когда такое происходит в отношении меня самого. Но когда со стороны смотрю за тем, как поставлена работа с детьми в той или иной школе, то нередко замечаю какие-то вещи, которые наверняка начнут мешать игроку добраться до высшего уровня.

Еще одна проблема российского футбола заключается в том, что выпускники наших футбольных школ - это в основном "карандаши из одной коробки". Одинаково мыслят, во многом одинаково работают. Поэтому без особого труда читают тактические мысли друг друга. И мы, тренеры, в чем-то такие же.

Зимой 2005-го случился весьма показательный случай, о котором мне рассказывали: группа тренеров, в том числе русскоязычные, отправилась в Скопье на лицензирование в категории Pro. Шел дождь, и соискатели лицензий, заняв места на трибуне стадиона, наблюдали за тем, как какой-то человек в капюшоне проводит на поле мастер-класс. Все кости ему перемыть успели: мол, и упражнения у него не те, и в футболе он, судя по всему, ничего не понимает. Клоун, одним словом. А потом мастер-класс закончился, тренер направился в сторону трибун, снял капюшон, и выяснилось, что это - Жозе Моуринью. Народ в шоке был.

- Как думаете, Динияру облегчило футбольную судьбу то, что в период его становления, как игрока, вы были тренером "Локомотива"?
- В бытовом плане это, безусловно, было удобно: с папой уехал на тренировку, с папой вернулся. Никуда с тренировки не завернешь, все под контролем. А вот в плане тренировок иногда возникали проблемы. Я как раз тогда подметил за собой не самую хорошую черту - стремление устраивать дома "разборы полетов". Особенно - после проигранных матчей. В такие моменты, думаю, сыновья сильно завидовали тем, у кого родители не имеют никакого отношения к футболу.

С другой стороны, я очень много, еще играя сам, возился с детьми в плане техники владения мячом. И постоянно приучал их думать на поле. Допускаю, что Динияру эти навыки сильно облегчили карьеру. Во всяком случае, в основной состав "Локомотива" из дубля он влился совершенно безболезненно, несмотря на то что там играли такие "зубры", как Лоськов, Маминов, Хохлов...

- Получается, Динияр - это не столько природный талант, сколько очень длительная профессиональная работа?
- В плане гибкости и пластики природные данные, безусловно, играют большую роль. Когда Динияр работает с мячом, его не спутаешь ни с кем. И этому, кстати, не научишь. Большинству игроков, чтобы показывать нечто подобное, требуется очень хорошая предварительная разминка, растяжка. Но стоит мышцам хоть немного остыть, уже ничего не получается. Динияру же природная пластика позволяет экономить время и силы. И в игре, и вообще в работе.

ШОК В МАРИБОРЕ

- Сейчас вы боитесь потерять работу?
- Каждый человек, думаю, этого боится.

- Да, но не у каждого сын - миллионер.
- Вообще-то в мои планы никогда не входило обращаться за пособием по безработице к собственному сыну. Динияру нужно строить свою семью, обзаводиться жильем, нужно думать о будущем, о том, чтобы дать детям хорошее образование. Футбол - это мимолетность. Не успеешь оглянуться - все уже в прошлом.

- Как, кстати, вы реагировали, когда окружающие начали называть вас "Папа Динияра"?
- Старался относиться к этому спокойно. Злые языки сплетничали, что я чуть ли не взятку в несколько десятков тысяч долларов Юрию Павловичу дал за то, чтобы сына в основу взяли. При том что моя зарплата в те времена составляла 300 - 400 долларов в месяц. А когда Динияр заиграл, пошли разговоры о том, что я работаю в клубе лишь потому, что у меня сын в основе.

- Вам ведь, как отцу, всегда была известна сумма его контрактов. Не боялись, что молодого парня такие деньги могут просто сломать?
- Нет. Тут дело даже не в определенном воспитании, а в том, что наши дети (ну разве что за исключением младшего) успели столкнуться с достаточно трудным в отношении денег периодом. Они видели, как нам с женой тяжело, знали, что такое отстоять огромную очередь и получить одну пачку масла в руки. Помню, как мы по утрам тащили сыновей вместе с собой в магазин, чтобы "рук" было больше. Однажды Динияр, которому было лет шесть, взял масло и говорит продавщице: "Тетя, а у меня две руки..." И она со слезами на глазах дала ему вторую пачку.

Был период, когда мы покупали парням самые дешевые китайские кеды, у которых уже после второй тренировки начинала отрываться подошва. Ни на какую другую обувь денег просто не было. В холодильнике, случалось, за неделю до зарплаты оставалась только квашеная капуста и вареная картошка. В 2001-м Марат с Динияром поступили в институт, и даже тогда, помню, мы с женой с точностью до копейки подсчитывали, сколько денег нужно отложить, чтобы хватало и на проезд, и на то, чтобы в студенческой столовой что-нибудь съесть. О том, чтобы выделить какие-то деньги на развлечения, даже речи не было. Еще ведь и третий сын подрастал.

Поэтому никогда не поверю, что Динияр способен пускать деньги на ветер. Кстати, как только он стал прилично зарабатывать, сразу начал помогать детской школе. Финансировал какие-то поездки, покупал форму.

- Какой самый дорогой подарок вы получили от сына?
- Он вообще делает нам с женой много подарков. Купил машину, помог отремонтировать квартиру, как-то отправил нас в отпуск на Мальдивы. Тренеру молодежной команды нужно довольно долго собирать деньги на подобные статьи расходов.

- А вы допускали, что в "Эвертоне", куда Динияр уехал в 2009-м, он может плотно сесть на лавку, как многие его предшественники, уехавшие играть в сильные европейские клубы?
- Допускал. Более того, постоянно предупреждал об этом сына. Напоминал, что нужно быть на голову выше, чтобы тебя ставили в состав.

- Вам когда-нибудь было за него стыдно на футбольном поле?
- Разочарований от того, как иногда играет сборная или клуб, естественно, хватало. А вот конкретно за Динияра... Нет, такого не было. Главное, что я никогда не видел его равнодушным. Самым большим разочарованием стала, конечно, игра в Мариборе. Но то вообще отдельный разговор. Пропустить чемпионат мира - серьезнейший удар по карьере. Так что отходить от этого все, кто там играл, будут еще очень долго.