Уже не футболист, но ещё как бы и не тренер. Кандидат в тренеры. Это о Владимире Бесчастных. С лучшим бомбардиром в истории российской сборной побеседовал ведущий рубрики "Беседка".
Как футболист он состоялся. Теперь надеется проявить себя и на более "взрослой" стезе – тренерской. Здесь свободных мест меньше, и конкуренция – гораздо жёстче. Тут всё сложнее, чем на зелёном поле: одного голевого чутья мало. Но тем, наверное, и интереснее.
ФУТБОЛ, ХОККЕЙ…
— Как поживаете, Володя, чем занимаетесь?
— По большому счёту, ничем. Далеко от футбола не отхожу, но хотелось бы быть к нему ближе. Ищу работу. Тренерскую. А так гоняю мяч со знакомыми. В хоккей играю – за любительскую команду "Еврохим".
— Ваше состояние можно назвать активным творческим поиском?
— Можно. Хотя объявлений в газету "Из рук в руки" я не даю (усмехается). Желание работать тренером у меня как было, так и есть. Лицензия на руках. Осталось дождаться соответствующего предложения.
— Менеджер, агент, судья – эти профессии вам неинтересны?
— Нет. Хочу работать в той сфере, в которой считаю себя специалистом.
— Вы и Высшую школу тренеров оканчивали?
— Да, год назад. Получил категорию "Б". В принципе, её можно и повысить, это не проблема. Проблема – найти применение этой лицензии.
— Среди однокурсников в ВШТ много известных людей было?
— Порядочно. Володя Маминов, Радимов, Булатов, Сирхаев, Пятницкий. Димка Парфёнов начинал учиться, а потом решил ещё поиграть. Хорошая группа подобралась, представительная.
— Много нового в процессе обучения узнали?
— Учиться всегда надо. Это дисциплинирует. В ВШТ не переучивают людей, а предлагают на выбор те или иные варианты, чтобы ты потом сам мог определиться, как дальше работать.
ВТОРОЙ ГОД БЕЗРАБОТНЫЙ
— Некоторые ваши коллеги после завершения карьеры ушли в бизнес. Не ваш вариант?
— Точно не мой. Я не бизнесмен. Думаю, у этих людей, о которых вы говорите, и раньше были какие-то предпринимательские намётки. После окончания карьеры они просто стали уделять коммерции больше внимания, а не резко изменили образ жизни.
— Вы себя в этой ипостаси даже не пробовали?
— Пробовал. Неудачно. Больше не хочу.
— Насколько сложно сегодня молодому тренеру в России попасть, скажем так, в струю?
— Очень тяжело. Оттого я и безработный уже, считайте, два года.
— Одни и те же специалисты по кругу ходят?
— И это тоже. Наверное, у них есть какие-то выходы на "нужных" людей. У меня их нет – я ведь только недавно закончил играть в футбол. Мне вообще весь этот процесс поиска команды представляется одной сплошной загадкой. Я вот, честно, не знаю, как это делается.
— Может быть, есть смысл начать с самого низа – взять детскую команду и расти вместе с ней?
— Сначала я всё-таки склонялся к работе с командой мастеров. Но теперь и такого варианта не исключаю. Не век же без дела сидеть.
— Не находите работу с детьми зазорной для себя?
— Ни в коем случае. На самом деле, с малышнёй, как мне кажется, заниматься даже сложнее, чем с профессионалами. Их нужно абсолютно всему учить, фактически с нуля. Это трудно, но интересно. Желательно только, чтобы условия для работы были нормальные.
ЗАЧЕМ УБИВАТЬ В СЕБЕ ФУТБОЛИСТА?
— Бытует стереотип: прежде чем стать тренером, нужно убить в себе футболиста. Согласитесь с этим утверждением?
— Не соглашусь. По-моему, так говорят люди, которые сами никогда в футбол не играли.
— А Андрей Тихонов, например, с этим тезисом согласился.
— Ну, не знаю. Так или иначе, он же будет использовать в тренерской практике свой опыт игрока, ориентироваться на методы специалистов, под началом которых выступал. По крайней мере – поначалу. Со временем, возможно, ты посмотришь на этот процесс другими глазами, "тренерскими". Но поначалу всё равно будешь опираться на собственный багаж знаний. Будучи игроком, ты примерно представляешь, что может твориться в голове у подопечного в той или иной ситуации. Зачем же тогда убивать в себе футболиста?
— И что же, у вас никогда не возникает желания выскочить на поле и забить пару-тройку мячей?
— Такое желание у меня возникало, когда я играл в футбол. Правда, не всегда оно совпадало с возможностями или тренерскими планами. Теперь такого нет. Сегодня, смотря матч со стороны, чаще ловлю себя на мысли, что в этом эпизоде нужно было так сыграть, а в этом – этак.
— Вот! Разве это не тренерский взгляд на игру?
— Скорее футбольный. Любой профессионал разбирается в тонкостях игры лучше любого любителя.
УНИКУМ ХЛЕСТОВ
— Знаю, что в прошлом году вы выступали в любительской лиге за команду под грозным названием "Интер". За деньги играли или ради удовольствия?
— За деньги. Но и моральное удовлетворение присутствовало. Наша с Хлестовым команда постоянно боролась за первые места, регулярно выигрывала. Можно сказать, совмещал приятное с полезным (улыбается).
— Теперь это в прошлом?
— Да, я закончил.
— А Хлестов?
— Димка продолжает. Он вообще какой-то уникальный человек. И восемь на восемь играет, и за ветеранов, и на КФК. Дай бог ему здоровья.
— Не наигрался?
— Что значит – не наигрался? Образ жизни такой. Когда с семи лет серьёзно занимаешься футболом, как от него можно отказаться? Возможно, если бы у Димы было другое доходное дело, он бы играл исключительно в своё удовольствие, на досуге. Но пока это его основная работа. Надо же как-то семью кормить.
— Дай вам сегодня месяц-другой на подготовку, смогли бы ещё на профессиональном уровне показать класс?
— Конечно, я могу вам сказать, что запросто сыграю, но зачем? Не хочу быть голословным. Я же не знаю, как отреагирует на прежние нагрузки организм. Могу об этом только догадываться.
ОТ ВЕЛИКОГО ДО МАЛОГО
— После Астаны вы, помнится, сначала завершили карьеру игрока, потом неожиданно решили её возобновить. Почему вариант с "Нижним Новгородом" заглох ещё на стадии переговоров?
— Этот клуб непонятно себя повёл. Мы даже по условиям контракта с ним договорились, а потом выяснилось, что меня приглашают только на просмотр. Я сразу подумал: что-то здесь нечисто. Какой может быть просмотр, если до этого я играл в Казахстане и не имел большого перерыва в выступлениях? Чего на меня смотреть?
— Это бывший одноклубник Цымбаларь вас просматривать хотел?
— Нет-нет, Илью и самого потом оттуда убрали. Кто-то другой, кто – не знаю. В общем, подумал я и отказался.
— Других предложений не поступало?
— Нет.
— Вашим последним серьёзным клубом стало "Динамо". Потом были исключительно "маленькие" команды – "Орёл", "Химки", "Истра", "Тверь". Нет ощущения, что после 30 лет карьера пошла куда-то не туда?
— Вы знаете, тут дело-то не в годах. Просто после "Спартака" и четырёх золотых медалей любой переход – это, по сути дела, понижение. С "Динамо", к примеру, я боролся за выживание в высшей лиге. Хотя с приходом Романцева ситуация потихоньку выправилась, игра стала просматриваться. Я связывал с этой командой большие надежды, видел у неё перспективы. Но потом всё опять пошло не так…
— Почему?
— Не знаю. Возраст точно не при чём. Если бы я до 30 лет играл в "Химках", а потом перешёл в "Спартак", это был бы подъём в карьере. Как у Диканя сейчас. Человек в 33 года на повышение рванул. У меня получилось наоборот. Бывает и так.
КОГДА ФИНАНСЫ ПОЮТ РОМАНСЫ
— От Казахстана у вас, вероятно, не лучшие воспоминания остались?
— Да нет, нормальные. Неприятна была денежная волокита. Но от этого страдал не только я. С местными ребятами клуб тоже рассчитался далеко не полностью. Команда оказалась никому не нужной, и чемпионат мы доигрывали на голом энтузиазме.
— Хоть что-то вам заплатили?
— То, что суд присудил, выплатили, пускай и с существенной задержкой. Это мне ещё повезло. Клуб-то потом обанкротился.
— У вас и в Турции подобные проблемы возникали?
— То же самое. В итоге долг передо мной "Фенербахче" вычел из моей трансферной стоимости. Иначе говоря, "Кубани" я достался дешевле, чем мог бы.
— "Расинг" платил исправно?
— Испанцы – да, как и немцы.
— В Испании вы столкнулись с другой неприятностью – дефицитом игрового времени?
— Точно. Русские подпадали в чемпионате Испании под лимит на легионеров, которых можно было одновременно выпускать на поле только троих. А тренеры, которые приходили в "Расинг", приводили с собой своих иностранцев. А нас, соответственно, задвигали в запас. Когда дела у команды складывались совсем скверно, место для меня в составе высвобождалось. Но такая проблема существовала, вы правы.
— А в целом какие остались воспоминания о пиренейском периоде жизни?
— Чего там говорить: свои лучшие годы провёл в команде, которая ни на что не претендовала…
— Осталось чувство неудовлетворённости?
— Ощущение потерянных лет – так будет правильнее сказать.