Экс-наставник "Крыльев Советов" Юрий Газзаев в беседе с пресс-службой ООТФ рассказал, насколько работа в Самаре изменила его жизнь и каково ему находиться без работы.
— Юрий Фарзунович, по работе сильно скучаете?
— Работу себе сам нахожу (улыбается). Зимой ездил в Испанию, пробыл там 10 дней. Посмотрел матчи "Эспаньола", клубов первого и второго дивизионов, детские школы. Мне было интересно изучить и оценить методику работы не только топовых команд, но и младших по рангу клубов.
— Много нового почерпнули для себя?
— Скорее не нового, а полезного. Всем известно, что Испания на сегодняшний день — лидер мирового футбола, чемпион мира, Европы. Но это верхушка айсберга, а хотелось посмотреть его подводную часть: как строится работа с детьми, проводится селекция. Встречал меня там испанский специалист Хуан Мартинес, который сейчас в московском "Динамо" отвечает за весь молодёжный сектор. Много с ним говорили на разные темы. До этого он трудился как раз в "Эспаньоле", и насколько я знаю, в его услугах была заинтересована "Барселона".
— Испанский опыт работы с подрастающим поколением можно перенести в Россию?
— У каждого свой путь, но лучшее у лучших нужно, безусловно, брать.
— Кстати, каким ветром вас занесло на Маккабианские игры, где вы тренировали "Маккаби" из России?
— С руководителем этой команды Павлом Фельдблюмом мы знакомы давно. Поэтому, когда он мне позвонил и попросил помочь, отказать не смог. Эта команды была составлена преимущественно из молодых футболистов второго дивизиона. Кроме того, ездил несколько раз в Латвию — консультировал своего друга президента "Юрмалы". Скучать, как вы сами видите, мне было некогда, но нынешняя ситуация для меня, признаться, неожиданная. Понял, что надо очень много работать даже безработному. Хочу, к слову, выразить признательность Объединению отечественных тренеров, которое оказало мне поддержку после моего ухода из "Крыльев".
— Предложений по работе много было?
— Контактов было много: речь шла о трёх-четырех клубах первого дивизиона и Премьер-Лиги. Но конкуренция сейчас в нашей профессии серьёзная, и стоящую работу найти не так-то просто.
— Почему в итоге не сложилось ни с одним клубом?
— Прямых контактов с руководителями клубов не было, звонили агенты, разные люди. Говорили, что моя кандидатура рассматривается то в одной, то в другой команде. Но я не могу назвать причины, почему в итоге не сложилось. Если бы на меня напрямую выходили руководители клубов, которые заинтересованы в создании серьёзного проекта, беседовали со мной и потом принимали решение, то это одно. Я говорю об участии в неком тендере, где помимо меня ещё несколько кандидатов. А так — реальных приглашений не было, всё только разговоры где-то рядом.
— Зарубежные варианты продолжения карьеры в принципе рассматриваете? Ваши коллеги Юрий Сёмин и Андрей Гордеев, к примеру, решили попытать счастья на Украине.
— Если честно, то не очень хочется уезжать из России. Но контакты были, о которых сейчас нет смысла говорить. А что касается вообще работы за рубежом, то тренеру не надо отказываться с порога ни от одного предложения. Сначала надо встретиться, поговорить, понять, насколько серьёзно в тебе заинтересован руководитель клуба. Хочется не просто получить место главного тренера, хочется чего-то добиваться, решать серьёзные задачи с командой. А не прийти в коллектив и увидеть сразу его потолок.
— Тогда, честно говоря, не совсем понятно, чем вы руководствовались, когда в 2009-м принимали приглашение "Крыльев"? Уже на тот момент было понятно, что ситуация в Самаре с каждым днём только ухудшается.
— Это тот случай, который меня многому научил и в то же время многое дал. Тогда вопрос не стоял о взвешенной оценке. Меня вызвал к себе директор завода "КамАЗ" и честно признался, что ситуация в Самаре сложная, нужна моя помощь, но он не сомневается, что я справлюсь. Он попросил меня встретиться в Москве с президентом "Крыльев". Хочу сказать, что с руководителем "КамАЗа" сложились очень доверительные отношения. Когда мне поступали приглашения от "Кубани", "Шинника", молодёжной сборной России, он каждый раз говорил, чтобы я никуда не спешил, оставался дома и что перед командой будет ставиться серьёзная задача.
Так вот, на той встрече мне сказали: "Да, в Самаре есть сложности, есть задержки по зарплате". Кроме того, я привык доверять людям. Но уже через три дня я пришёл к генеральному директору и сказал: "Чемоданы ещё не успел распаковать, до свидания, я поехал". Но меня потом убедили, что необходимо остаться и решить главную задачу – сохранить профессиональную команду. Когда я уже взялся за дело, назад пути не было. Помимо этой задачи были и другие позитивные игровые моменты: перевод Вани Таранова в оборону, получил свой шанс Цаллагов, который до этого даже не тренировался с основой. Самсонова, Джорджевича приобрели "на флажке", хотя руководство говорило, что это невозможно. А эти все ребята – лидеры нынешней команды. Я и сегодня не сомневаюсь, что Самара достойна большой команды. Самарский регион сродни Татарии, очень хочется, чтобы у "Крыльев" были не всплески, а серьёзные стабильные результаты, а клуб стал масштабным проектом.
— Не всё гладко у вас было во взаимоотношениях с лидерами "Крыльев".
— У меня есть требования к футболистам, которые они должны выполнять. Но были футболисты, которые в силу разных причин (возможно, люди устали от постоянных обещаний) эти требования не выполняли и работали не так, как надо. Хотя 90 процентов коллектива тренировались на совесть. Я несколько раз вызывал этих ребят к себе, говорил, что хотел опереться на них в строительстве новой команды, чтобы они стали её лидерами. Когда лидеры идут впереди команды, они тянут её за собой, а когда бегут сзади, то являются её грузом. Я тогда сказал: либо мы вместе, либо никак.
— Речь, насколько я понимаю, идёт о трёх футболистах: Аджинджале, Белозёрове и Будылине, которых попросили из команды, но уже после вашего ухода?
— У меня были некоторые ограничения в управлении командой, поэтому я и ушёл. Человек, который принял команду в сложное время, должен полностью нести ответственность за результат. Я сказал, что должен либо сам отвечать за все происходящие процессы, либо двигаться отсюда. Решение уйти в отставку было исключительно моим. При этом у меня действовал трёхлетний контракт.
— Вам по-человечески не обидно, что все лавры спасителя "Крыльев" снискал ваш преемник – Александр Тарханов?
— Мне не обидно. Команда находилась в сложной ситуации. Надо отдать должное Александру Тарханову, что он принял этот вызов. Он решил задачу. Хотя первую её часть решали всем миром, страной. Правда, Тарханов говорил, что надо находить общий язык с некоторыми футболистами-лидерами. Мол, они же лидеры. А через месяц всех их не стало в команде. Мне из Самары потом звонили и говорили, что всё сложилось так, как я и предполагал. Нет ни одного человека в жизни, с которым я не смог найти общего языка. Тем более когда речь идёт о футболистах. Бывает, что тренеры часто переводят игроков в дубль, штрафуют, но это не конфликт, а обычные рабочие моменты.
— Как работа в "Крыльях" сказалась на вашей репутации?
— Сказалась не в лучшую сторону. Всё-таки много негатива писалось, на который не хотелось отвечать. Мне не хотелось вступать в полемику. Вся моя работа всегда была на виду. Я уверен, что сейчас смогу принять любой клуб и сделать его лучше.
— Не жалеете, что согласились работать в "Крыльях"?
— Подкупала меня тогда во многом атмосфера, которая царит на стадионе в Самаре, местный болельщик, а также отношение власти. Я встречался с губернатором, вице-губернатором, министром спорта. Не сомневался, что мы сможем построить команду. Но в то же время было очень много мелочей, которым необходимо постоянно уделять внимание. Именно эти мелочи и стали важными деталями в принятии решений. Но я ни о чём не жалею. Если человек умеет анализировать, он становится мудрее, опытнее, профессиональнее, по-житейски в том числе. Этот этап в жизни надо прожить, пережить и двигаться дальше. Но я до сих пор болею за "Крылья".